Неточные совпадения
Ну уж мне, старухе, давно бы пора сложить старые
кости на покой; а то вот до чего довелось дожить: старого барина — вашего дедушку, вечная память, князя Николая Михайловича, двух братьев, сестру Аннушку, всех схоронила, и все
моложе меня были, мой батюшка, а вот теперь, видно, за грехи мои, и ее пришлось пережить.
— А,
Костя! — вдруг проговорил он, узнав брата, и глаза его засветились радостью. Но в ту же секунду он оглянулся на
молодого человека и сделал столь знакомое Константину судорожное движение головой и шеей, как будто галстук жал его; и совсем другое, дикое, страдальческое и жестокое выражение остановилось на его исхудалом лице.
Пел и веселые песни старец и повоживал своими очами на народ, как будто зрящий; а пальцы, с приделанными к ним
костями, летали как муха по струнам, и казалось, струны сами играли; а кругом народ, старые люди, понурив головы, а
молодые, подняв очи на старца, не смели и шептать между собою.
Некоторые с лаем кидались под ноги лошадям, другие бежали сзади, заметив, что ось вымазана салом; один, стоя возле кухни и накрыв лапою
кость, заливался во все горло; другой лаял издали и бегал взад и вперед, помахивая хвостом и как бы приговаривая: «Посмотрите, люди крещеные, какой я прекрасный
молодой человек!» Мальчишки в запачканных рубашках бежали глядеть.
Но что же доказывает все это? Многое, но на первый случай то, что немецкой работы китайские башмаки, в которых Россию водят полтораста лет, натерли много мозолей, но, видно,
костей не повредили, если всякий раз, когда удается расправить члены, являются такие свежие и
молодые силы. Это нисколько не обеспечивает будущего, но делает его крайне возможным.
На пристани около сторожки лежит скелет
молодого кита, когда-то счастливого, резвого, гулявшего на просторе северных морей, теперь же белые
кости богатыря лежали в грязи и дождь точил их…
Глядя на работных белиц, что, подоткнув подолы, подмывали затоптанную накануне прихожими богомольцами паперть часовни, облюбовал было он здоровенные, ровно из слоновой
кости выточенные, ноги одной
молодой трудницы.
А тут Соня добралась до этого дьявольского цыганского престо-престиссимо, от которого ноги
молодых людей начинают сами собой плясать, ноги стариков выделывают поневоле, хоть и с трудом, хоть и совсем не похоже, лихие па старинных огненных танцев и
кости мертвецов шевелятся в могилах.
В сени вышел царь-отец.
Все пустились во дворец.
Царь недолго собирался:
В тот же вечер обвенчался.
Царь Салтан за пир честной
Сел с царицей
молодой;
А потом честные гости
На кровать слоновой
костиПоложили
молодыхИ оставили одних.
В кухне злится повариха,
Плачет у станка ткачиха —
И завидуют оне
Государевой жене.
А царица
молодая,
Дела вдаль не отлагая,
С первой ночи понесла.
Петр Андреевич, со своей стороны, при редких встречах относился, к нему более по-родственному, но в этих отношениях
молодой офицер-идеалист чувствовал снисходительное потворство его бредням со стороны человека до мозга
костей практика, каким был Клейнмихель, что еще более раздражало фон Зеемана и делало разделяющую пропасть между ними все глубже и глубже.
— Батюшка, родной ты наш, думали мы, что ты и
кости наши похоронишь, — голосили старухи. — Ох, тяжко, батюшка… Молодые-то жить едут в орду, а мы помирать. Не для себя едем.
И
молодой врач, мужчина или женщина, в беленьком штопаном халате склоняется к ногам, давит пальцем
кость выше язвы, ищет причин.
Десятки лет прошло с тех пор.
Костя Попов служил на Западе в каком-то пехотном полку и переписывался со мной. Между прочим, он был женат на сестре знаменитого ныне народного артиста В.И. Качалова, и когда, тогда еще
молодой, первый раз он приехал в Москву, то он привез из Вильны мне письмо от
Кости.
Она наполнила ему его снова.
Костя не отнекивался и, чокнувшись с Дарьи Николаевной, с аппетитом выпил второй стаканчик. Вкусный, сладкий, но крепкий напиток произвел свое действие на
молодой организм. Глаза
Кости заблестели, заискрились, и он с несвойственной ему развязанностью сидел на диване…
В тот же вечер
Костя и Маша перебрались в дом
молодых Салтыковых — к тете Доне, как звали дети Дарью Николаевну. Им отвели отдельную комнату, оставив на попечении ранее бывших около них слуг.
Салтыкова обхватила голову
Кости обеими руками, нагнула ее к себе и впилась в его губы страстным, чувственным поцелуем.
Костя бился около нее как бы в лихорадке. Она приписала это волнение юноши от близости красивой
молодой женщины.
Маша и
Костя послушно встали. Императрица поднялась с кресла и, подарив их обворожительной улыбкой, медленно вышла из комнаты.
Молодые люди остались одни и молча, как очарованные, глядели друг на друга.
— Эх, вы тоже власть имеете, а всего что ни на есть трусите!.. — воскликнула старушка и махнула рукой. — Пойдем,
Костя, — обратилась она к
молодому человеку. Тот послушно встал и последовал за Тамарой Абрамовной.
Вся отдавшаяся чтению и молитве,
молодая девушка с удовольствием проводила в беседе с
Костей свои досуги, с интересом выслушивала сперва его рассказы о порядках и обычаях школы — для нее совершенно неизвестного мира, а затем о его службе.
Эта фраза, так отвечавшая настроению
Кости, успокоила его. Тамара Абрамовна отворила дверь кабинета и пропустила
молодого человека.
Молодой человек замолчал. Он ушел в себя, как улитка в свою скорлупу. Понятно, что он должен был держать в тайне и посещение Кузьмы Терентьева. Последний взял перстень и ушел, обещая дать еще весточку, но
Костя до самого отъезда его не видел: он не приходил, а быть может его к нему не допустили. Все это страшно мучило юношу, но вместе с тем на его душе кипела бешеная злоба на Дарью Николаевну Салтыкову уже не за себя лично, а за Машу.
В
молодом организме
Кости сразу забушевала
молодая кровь и пленительный образ Маши воплотил в себе ту искомую в эту пору юности женщину, которой отдаются первые мечты и грезы, сладостные по их неопределенности и чистые по их замыслам. Обоюдное признание без объятий и даже без первых поцелуев явилось настолько, однако, удовлетворяющим его чистые чувства, что сладкая истома и какое-то, полное неизъяснимого наслаждения, спокойствие воцарилось в его душе.
В это время у него больных немного было: две
молодые хорошенькие подгородние бабочки с секундарным сифилисом, господская девушка с социатиной в берцовой
кости, ткач с сильнейшею грудною чахоткою, старый солдат, у которого все открывалась рана, полученная на бородинских маневрах, да Настя.
— Бога ты,
Костя, не боишься! Денег у тебя для жены нет. Неш она у тебя какая ледащая, или не тебе с ней жить, а соседу? Глянь ты: баба сохнет, кровью исходит. Тебе ж худо: твой век
молодой, какая жизнь без жены? А еще того хуже, как с женою, да без жены. Подумай,
Костя, сам!
— А теперь ступай и ты, Алексей Иванович. Осталось час с небольшим — хочу прилечь,
кости болят. Не взыщи на мне, старой дуре. Теперь уж не буду
молодых обвинять в легкомыслии, да и того несчастного, генерала-то вашего, тоже грешно мне теперь обвинять. Денег я ему все-таки не дам, как он хочет, потому — уж совсем он, на мой взгляд, глупехонек, только и я, старая дура, не умнее его. Подлинно, Бог и на старости взыщет и накажет гордыню. Ну, прощай. Марфуша, подыми меня.
И мир твоим
костям! Они сгниют,
Покрытые одеждою военной…
И сумрачен и тесен твой приют,
И ты забыт, как часовой бессменный.
Но что же делать? — Жди, авось придут,
Быть может, кто-нибудь из прежних братий.
Как знать? — земля до
молодых объятий
Охотница… Ответствуй мне, певец,
Куда умчался ты?.. Какой венец
На голове твоей? И всё ль, как прежде,
Ты любишь нас и веруешь надежде?
А у него куконица просто как сказочная царица: было ей лет не более, как двадцать два, двадцать три, — вся в полном расцвете, бровь тонкая, черная,
кость легкая, а на плечиках уже первый
молодой жирок ямочками пупится и одета всегда чудо как к лицу, чаще в палевом, или в белом, с расшивными узорами, и ножки в цветных башмаках с золотом.
Кроме Аннушки, пришла ещё девица — Таня, как назвал её
молодой человек в пиджаке, не то ремесленник-«чистяк», не то мелкий приказчик. Они уселись к окну, а Аннушка, гармонист, Тихон Павлович, безрукий и
Костя составили группу у стола. Там, в большой комнате, народу набралось много, гудел могучий, пьяный шум.
Молодая стоила Пселдонимова. Это была худенькая дамочка, всего еще лет семнадцати, бледная, с очень маленьким лицом и с востреньким носиком. Маленькие глазки ее, быстрые и беглые, вовсе не конфузились, напротив, смотрели пристально и даже с оттенком какой-то злости. Очевидно, Пселдонимов брал ее не за красоту. Одета она была в белое кисейное платье на розовом чехле. Шея у нее была худенькая, тело цыплячье, выставлялись
кости. На привет генерала она ровно ничего не сумела сказать.
У Марфы, кроме побоев на лице, были сломаны два ребра и разбита голова. Но сильная, здоровая
молодая женщина справилась через полгода, так что не осталось никаких следов побоев. Девочка же навек осталась полукалекой. У нее были переломлены две
кости руки, и рука осталась кривая.
Мужик (захмелел немного). То-то хороша. Да ты погоди, что будет. Потап сказывал, что от нее вся усталь из тела выходит.
Молодые старыми сделаются… то, бишь, старые
молодыми сделаются. Вот я всего два стаканчика выпил, и то все
кости расправились. (Куражится.) Видишь? Погоди, мы с тобой, как каждый день ее пить станем, опять
молодые будем. Ну, Машенька! (Обнимает ее.)
Там, к радости полицейских, нашли множество таких точно
костей, какие послужили поводом к подозрению, но тут же было доказано, что это отнюдь не ступни человеческих ног, а лапы убитых для стола Вишневского
молодых медвежат.
Соня, отряхнув пух и спрятав стихи за пазуху, к шейке с выступавшими
костями груди, легкими, веселыми шагами, с раскрасневшимся лицом, побежала вслед за Наташей по коридору в диванную. По просьбе гостей
молодые люди спели квартет «Ключ», который всем очень понравился; потом Николай спел вновь выученную им песню...